Анна Пришутова: «Жить надо так, чтобы самому нравилось»

Как хорошо, что каждый человек фантастически многогранен. Можно делать много интервью с одним и тем же героем, и каждый раз, как впервые, говоря о той или иной стороне жизни. Вот и это интервью не первое в прямом смысле слова, но первое не о бизнесе и не о психотерапевтических проблемах, а о жизни и о детях.

Первый опубликованный и сокращенный вариант интервью .

«Я в один год ушла на пенсию, купила машину и создала компанию», – смеется известный запорожский психотерапевт, директор консалтинговой компании «Пситрон» Анна Пришутова. За столом начальника в небольшом тихом офисе сидит молодая пышноволосая женщина с лучезарными синими глазами. Не верится, что у нее уже 20 лет своя компания, ставшая лидером рынка в своей нише, взрослая дочь и 16-летний «особый» сын. Причем при диагнозе «аутизм» мальчик великолепно поет, профессионально рисует, свободно владеет английским…. Анна – одна из первых в Украине врачей и мам, кто столкнулся с проблемой воспитания детей с аутизмом и научился успешно ее решать. И при этом не потеряться в самопожертвовании и продолжать вести активную, наполненную смыслом собственную жизнь. Издавать бизнес-газету, путешествовать, заниматься спортом, создать общественную экологическую организацию, вести психологический клуб, программы на радио… Впервые Анна решилась на интервью о себе.

– Как вы стали психотерапевтом?

– Мне безумно нравится моя работа, но врачом я стала почти случайно. У меня вся семья – инженеры. Меня не хотели отпускать учиться в другой город и сестра говорит: «Слушай, тебе надо быть врачом». Поступила я не с первого раза. Два месяца не могла устроиться на работу, так как не было 17 лет. Меня взяли только в самое страшное место. Пошла в тогдашний центр занятости, вся в слезах. Женщина говорит: «Деточка, есть только одно место, но ты туда не захочешь. Это операционная. Ты представляешь, что такое операционная?». Говорю: «Нет». Я до 16 лет никогда не была в больнице. И пошла я в 7-ю медсанчасть. Год проработала в хирургии санитаркой. После 3 курса работала медсестрой в отделении патологии новорожденных в областной детской больнице. И мне очень нравилось. Опыт работы очень пригодился. Степень уверенности совсем другая, когда приходишь уже на врачебную работу. Многие дети в психоневрологических отделениях – это те дети, которые были в ОПН, на лечении у невролога. Потому что при патологии беременности и родов страдает больше всего нервная система. Почти 15 лет работала в психоневрологическом диспансере психиатром и психотерапевтом чуть позже.

– Как вы стали заниматься детьми с аутизмом?

– Когда Лешка был маленький, около двух лет, я поняла, что будем работать с аутизмом. Во время учебы в мединституте, за 6 лет нам показали одного ребенка, которому поставили диагноз «аутизм», и он был совсем не такой, как все дети, которых мы сейчас видим. Когда я пришла на работу в 1995 году, то в отделении был аж один ребенок, которому сомневались, ставить ли диагноз.

Синдром Аспергера был одним из первых диагнозов аутистического типа, впервые описан еще в 40-х. Но сейчас правда детей намного больше, и это реальность. Статистика 4-летней давности говорит, что это каждый 68-й ребенок. 16 лет назад наиболее всесторонне работа с детьми с аутизмом, кроме психоневрологического диспансера, велась в детском психоневрологическом санатории, главврач которого очень темой аутизма интересовалась. Но даже не в каждом отделении был ребенок с аутизмом. Сейчас это учреждением имеет 4 отделения, с 2-месячными сменами, и они почти все полностью заняты детьми с аутизмом. Тогда дети были тяжелее, сложней было их вести, добиваться результата. Сейчас их очень много, но более понятно, как им помочь, есть опыт и есть разработанные и освоенные методики.

– Есть точка зрения родителей, что такие дети – следующая ступень эволюции, они особенные и не надо ничего делать.

– У каждого человека свои способности. Есть высокофункциональные варианты аутизма, при которых некая способность развита суперсильно. Но далеко не у каждого человека с аутизмом есть такой дар. Я часто встречала родителей, особенно лет 10-15 назад, которые не хотели слушать, что у их ребенка аутизм. Они смотрели фильмы, где все изображено выпукло, самые сложные случаи, и приходили к выводу, что их ребенок здоров. Иногда при этом безвозвратно терялось драгоценное время, когда помощь привела бы к качественному улучшению жизни и ребенка, и всей семьи. Но время идет, меняется восприятие проблемы каждым отдельным человеком и обществом в целом. Любого ребенка надо принимать. Любого. Не важно, благополучно у него со здоровьем, с внешностью, с характером или нет.

– Как вы из медицины пришли в бизнес?

– Бизнес-леди я никогда не была и никогда так себя не чувствовала. Я в один год ушла на пенсию, создала консалтинговую компанию «Пситрон» и купила машину. У меня была гениальная свекровь, она была психотерапевтом, и меня подтолкнула изучать психотерапию. Первый цикл по психотерапии, который я прошла, был базовый уровень НЛП – это сыграло решающую роль. Появились частные клиенты. Я продолжала учиться, приходилось много ездить, так как в Запорожье тогда никто психотерапии не учил. И в какой-то момент оказалось, что психотерапией можно зарабатывать, но нужно не ходить на работу. НЛП использовался в пиаре, в политике, был спрос на тренинговые услуги. Я оформила пенсию и ушла. Тогда же появился крупный клиент, который сказал: «Мы не работаем с предпринимателями, нужно ООО». Я оформила компанию. Леше был годик. Как я успевала, я плохо понимаю сейчас. Я не успевала думать. Всё надо было делать сразу. Наверное, это было то самое состояние потока. Мне очень нравилось то, что я делала.

– Как вы решили издавать газету «Портмоне» – газету запорожской элиты? В провинциальном индустриальном городе – это был необычный проект. Это была прихоть?

– Нет, это был не каприз, а все-таки востребованный проект. У меня есть совершенно творческий партнер – бывшая одноклассница, подруга, биолог и маркетолог. Виктория решила: «Чтобы дальше двигаться, нужна газета». Я хорошо умею организовывать и исполнять задачу – и взялась за создание редакции. На 2006 год экономика была на подъеме, в Запорожье была бизнес-элита, и был запрос на качественное деловое издание регионального направления. Появился вкус на качественную презентацию, у бизнеса была экономическая основа для определенной свободы в действиях в пиаре и в рекламе, люди задумывались о красиво, качественно выстроенном имидже и репутации. У нас получилась газета, каких не было на рынке: деловая региональная газета, с интервью о бизнесе и жизни, новостями фондового рынка и культурной жизни, статьями о менеджменте и маркетинге, психологии продаж и личной жизни. Газета не была прибыльной, но имела подписчиков и рекламодателей, выходила в ноль. Она прожила 5 лет на бумаге («лососевого цвета» по типу Financial Time), и вот уже 10 лет живет как онлайн-издание. Когда экономика упала, то люди стали экономить деньги на удовольствии читать.
Всегда на первой полосе был герой: из города, области или всеукраинского уровня. Я сама ходила на многие интервью. И мы хотели разговаривать конструктивно: мы уходили от популистских, от скандальных тем. При этом любая острая тема могла быть нашей, если спикер соглашался говорить не анонимно и дать рядом альтернативное мнение. Своих героев я помню всех.

– Помните интересные или курьезные случаи?

– Со всеми людьми интересно разговаривать, когда хочешь с ними поговорить. Наверное, курьезом было интервью с Евгением Черняком (владелец бренда «Хортица»). Мы договорились общаться, причем по телефону. И тут у меня теряется телефон, я покупаю новый – и не умею включать диктофон. А на обычном диктофоне садится батарейка. Я прошу отключиться на 5 минут и решить проблему. Нахожу батарейку. Перезваниваю. Он говорит: «Разобрались с вашими гаджетами? Вы еще скажите, что будете записывать рукой на бумаге». Говорю: «Буду, вдруг техника не сработает». Он сдержал свое слово — выделенные мне 30 минут я полностью использовала, на все вопросы ответ я получила, интервью утвердили без правок. В своей работе не встречала «плоских» людей, думаю, их вообще не бывает. И я уверена, что если мне искренне интересен собеседник, разговор получится интересным и для других.

– И во время этой насыщенной деловой жизни у вас был маленький еще сын-аутист, которому требовалось много внимания. Я слышала его прекрасную песню «Давай найдем друг друга», видела, что с 10 июля пройдет его персональная выставка. В 16 лет. Серьезные достижения сына – это все титанический труд мамы?

– Я бы так не сказала. Леша поет всегда: дома, в машине. В три года плохо разговаривал, но пел на французском. Еще из садика музрук говорила: «У него идеальный музыкальный слух». При этом он не дает петь моей маме, у которой слух не очень.
Вожу его на рисование, на йогу. Были люди, кто говорил, что если я вожу ребенка куда-то, то снимаю с себя ответственность. Но мне было обязательно, чтоб ребенок умел что-то делать. Известный в городе психолог, постоянно говорила, что я совершаю преступление, работая, а должна заниматься ребенком. Я спрашивала: «А кто будет его кормить?». Я считаю, что счастливый ребенок может вырасти только у счастливых родителей. Родители должны ребенку одно – быть счастливыми. Жить надо так, чтобы самому нравилось. Ребенку практически все равно, что он ест и во что он одет, какая у него комната. Это ожидания или планы взрослых. Ребенку важно, чтобы рядом были счастливые родители, которые могут быть опорой, которые могут показать мир вокруг.
Итак, Леша рисовал, пел все время в свое удовольствие… А выставка и диск образовались благодаря знакомому, который воззвал к моей совести: «Ребенок умеет! У тебя была собственная выставка в 16 лет? Не было. Вот и не завидуй. Иди делай выставку!». Два года Леша занимается рисованием в галерее Art-L, и его руководитель буквально убедила меня, что пора показать его работы миру. Я хотела бы сделать выставку работ всех детей, которых я веду: они все что-то рисуют, пишут, лепят. Все возможно. Только родителям не надо опускать руки.

– А что дальше, после выставки?

– Я вижу, что это будет серия мероприятий для детей с особыми потребностями. Тренинги, фестивали, семинары, пикники, мастер-классы – что именно получится, во многом зависит от поддержки спонсоров.

– И вы поддерживаете других в психологической группе для взрослых «Попутчики»?

– Мы с моим партнером ведем клуб – нечто среднее между открытой психотерапевтической группой и тренинговой работой. У меня есть психотерапевтическое образование на базе высшего медицинского, у Вики – другой подход – арт-терапия, энерготерапия. В знакомой группе человек позволяет себе перешагнуть внутренние запреты, может позволить себе чувствовать, расслабиться, довериться другим людям. Чтобы работа в группе была корректной, я должна понимать, куда я веду человека с медицинской точки зрения, динамику групповой работы.
Всегда есть возможность для того, чтобы быть счастливым. Любой диагноз — это только часть жизни человека, и это не приговор. Каждый человек может прожить жизнь здоровым и счастливым.

Беседовала Татьяна Жавжарова